спектакль Королева краси Львів Львівський академічний театр ім. Леся Курбаса
- Переклад з англійської – Олекса Негребецький
- Режисер – Ігор Задніпряний
- Сценограф – Володимир Стецькович
- Художник костюмів – Ольга Гнатюк
Королева красоты
Ирландская трагикомедия Мартина Макдоны здесь звучит как камерная история о давно ржавевшей домашней тирании и нежности. Режиссер сознательно «сжимает» пространство до состояния герметичной банки: две женщины — капризная пожилая мать и дочь, застрявшая между долгом и мечтой о бегстве — живут в четырех стенах, где каждый взгляд превращается в вызов. Зритель оказывается почти вплотную к их жизни, словно под линзой увеличительного стекла, где не утаишь ни дрожь пальцев, ни реплику, сказанную сквозь зубы.
На авансцене действует оптическая «машина» – проекционный аппарат, который становится отдельным персонажем. Как беспристрастная camera obscura, он фиксирует повторяемость ритуалов и невыполнимость желаний, разбивает быт на крупные планы: чашка на столе, скрип двери, тень на стене – все приобретает вес доказательств. Вместо натуралистического быта — фантасмагория, в которой смешное постоянно подменяет страшное, а гротеск подсвечивает правду больнее любой исповеди.
Эта «Королева красоты» — не о кухне и разбитых тарелках, а о слипшейся созависимости и неизлечимых образах. Каждая мелочь здесь звучит, как выстрел: несвоевременно выключенный чайник, запоздалое письмо, недосказанное «спасибо». Актеры работают с материалом тонко и без поблажек: слово переходит в паузу, пауза в движение, движение в тень на экране. Именно в этом тандеме режиссера и художника бытовое исчезает, а появляется театральный бурлеск с кислотой под языком — смешно, но щемит.
В итоге имеем комедию, от которой неудобно смеяться, и не дающую заплакать вслух драму. Наблюдать эти отношения почти физически больно, однако невозможно отвести глаза: камера, свет и точный ритм сцен раскрывают главное — как мечты, зажатые в тесном доме, со временем превращаются в призраков, управляющих живыми. Это спектакль близкого действия, где театр становится лупой, а правда неотвратимой.
