спектакль Г. Малер. Симфония №2 «Воскресение» Львов 2026-07-10 18:00 Львовский национальный академический театр оперы и балета им. Соломии Крушельницкой
Г. Маллер. Симфония №2 «Воскресение»
Львов, Львовская национальная опера
Выдающийся австрийский композитор XIX века Густав Малер когда-то признавался: «Для меня написать симфонию — это означает средствами музыкальной техники воспроизвести мироздания. В этих словах — ключ к его музыке. Для Малера симфония была не только большой формой, удобной для оркестрового развития тем. Это был целый мир со своими законами, болью, памятью, тревогой, иронией, светом и безднами. Таких миров он создал девять, и каждый из них имеет собственное лицо, собственный масштаб и собственную внутреннюю драму.
Вторая симфония, известная под названием «Воскресение», родилась на грани романтического мышления и новых модернистских предчувствий. В этот период Малер еще находится под властью своей неуемной художественной фантазии, но юношеская ироничность постепенно отходит на второй план. Ее место занимает более глубокий, более строгий взгляд на философские вопросы, не имеющие быстрых ответов: что такое жизнь, что такое смерть, для чего человек страдает и возможно ли возрождение после разрушения.
При жизни Малер снискал блестящую славу прежде всего как оперный и симфонический дирижер. Его дирижерская карьера была заметной, успешной, насыщенной большими театрами и оркестрами. А вот как композитора его знали гораздо меньше. Подлинное, полноценное признание его авторского гения пришло уже после смерти художника. Основными жанрами, в которых работал Малер, были симфонии и песни. И именно во Второй симфонии он искусно соединил эти две стихии, введя вокал в две последние части цикла. Для симфонической традиции это решение не было типичным, хотя большой пример уже существовал: первым такой путь открыл Людвиг ван Бетховен в своей последней симфонии.
Замысел Второй симфонии возник у Малера в 1887 году, однако работа над произведением длилась шесть лет. За это время композитор успел сменить несколько важных мест работы: был дирижёром оперных театров Лейпцига и Гамбурга, а также директором Королевской оперы в Будапеште. Параллельно он завершил цикл песен "Волшебный рог мальчика", и именно цитата из этого цикла впоследствии вошла в партитуру симфонии. Премьера произведения состоялась в 1895 году и была воспринята достаточно тепло. В отличие от многих других масштабных замыслов, требовавших времени для понимания, Вторая симфония стала популярной еще при жизни автора.
В этом музыкальном опусе Малер смело обращается к самому острому вопросу — противостояние жизни и смерти, поиск смысла человеческого существования. Темы, которые волновали молодого композитора, наделенного редкой интуицией, в то же время тонкие и очень весомые. В его письмах читаем: «Зачем ты жил? Зачем ты страдал?.. Тот, в чьей жизни хоть раз звучал этот вопрос, должен дать на него ответ. Именно такая потребность в ответе и формирует драматургию симфонии.
Малер совмещает в произведении актуальные для своего времени направления развития симфонического жанра, но не ограничивается привычной схемой. Вместо классического четырехчастного строения он создает пятичастный цикл. В нем слушатель проходит путь от торжества Смерти до благословенного Воскресения. Биограф композитора Пауль Штефан очень точно заметил, что в произведениях Малера «жизнь начинается на улице, а заканчивается в бесконечности». Эта фраза особенно точно передает масштаб Второй симфонии: она начинается с человеческой, земной, почти физически ощутимой боли, но постепенно выходит в пространство метафизического прозрения.
Официальной текстовой программы в симфонию композитор не оставил. Известно, что Малер готовил ее к печати, однако впоследствии отказался от этой затеи. В письме к своей жене Альме он писал: «Я убежден, что если бы у Бога попросили дать программу к созданному им “миру”, он тоже не смог бы сделать этого». В этих словах есть и сомнение в возможности объяснить музыку до конца, и понимание того, что настоящее великое произведение всегда шире любого комментария.
Впрочем, об образном наполнении каждой части мы можем узнать из ремарок и писем композитора, где он достаточно подробно описывал собственное видение симфонии. «Воскресение» становится своеобразным продолжением его первой симфонии. Давая первой части ремарку «Тризна», Малер будто олицетворяет в ней захоронение лирического героя своего предыдущего симфонического опуса.
Первую часть композитор выстраивает на конфликтном сопоставлении двух музыкальных тем, придерживаясь при этом великой драматической традиции. Главная партия звучит как жесткий, траурный погребальный марш. Она настойчива, сурова, почти неумолима. Ей противопоставлена лирическая, утонченная песенная тема побочной партии, которая на короткое время приносит утешение и внутреннее успокоение. Но эта хрупкая просветленность не может удержаться надолго. Ее задушевные интонации постепенно отступают перед драматическими вспышками отчаяния и неотступным ритмом скорбной походки, возвращающей к главной теме.
Вторая часть носит другой характер. Это грациозныйлендлер — народный австрийский танец, в котором оживает воспоминание о прошлой счастливой жизни. Музыка кажется солнечным лучом, чистым и беззаботным, еще не омраченным бременем потерь. Здесь появляется образ гармоничного прошлого, тихого и почти наивного в своей красоте. Но это равновесие хрупкое: оно больше похоже на память о счастье, чем на самое счастье.
Третья часть резко пробуждает слушателя от этой только что найденной, но непрочной гармонии. Гротесковое скерцо возвращает к обыденной суматохе, к миру, где движение есть, но смысл постоянно ускользает. Малер делает оркестровое переложение песни «Проповедь Антония Падуанского рыбам» из сборника «Волшебный рог мальчика». В этой песне святой Антоний проповедует немым рыбам любовь к ближнему. Они слушают его, но после проповеди продолжают по-прежнему пожирать друг друга.
В этом эпизоде композитор поднимает вопрос ценности человеческой жизни и доходит до трагической мысли о земной суете, о повторяемости зла, которое словно не слышит никаких поучений. Малер формулирует это почти безжалостно: «жизнь становится для Вас чушью, страшным сном, от которого Вы, возможно, внезапно проснетесь с криком отвращения». Но важно, что это еще не окончательный вывод симфонии. Впереди — другое пространство, в котором отчаяние не исчезает бесследно, но получает ответ.
В двух последующих частях Малер вводит в партитуру поэтические тексты символико-философского и духовного содержания. Четвертая, предпоследняя часть становится островком глубоких размышлений. Она медленная, сдержанная, спокойная. Хоральная тема вступления звучит аскетично и философски в медных и низких деревянных инструментах. Женское вокальное соло на текст авторской песни Малера «Передание свет» разворачивается как текущий распев. В его светлом звучании остаются без прямого ответа риторические вопросы о сущности человеческого бытия. Но в финальных фразах уже появляется обнадеживающий мотив — мысль о блаженстве вечной жизни после земного пути, исполненного печали.
Финальная часть имеет грандиозный масштаб. Она начинается мощной, угрожающей темой всего оркестра, которая будто сметает все на своем пути. Кажется, только что умиротворение вновь утрачено. В этой главной главе симфонии разворачивается настоящая драма поиска окончательного ответа на главный вопрос: жизнь или смерть? Здесь снова прозвучит тот самый «крик души», раздававшийся в кульминации третьей части.
Чередование новых тем с уже известными материалами предыдущих частей создает широкую панораму настроений, темпов и тональностей. Возникает впечатление большой фрески с множеством фигур, на которой появляются сцены Страшного суда. Это ощущение усиливает использование мотивов средневекового хорала Dies Irae — «День гнева». Он постепенно выкристаллизовывается из мрачной бездны оркестровых тембров, будто выныривает из темноты и приобретает все более четкий контур.
В заключительном разделе звучит масштабная кантата, где хоровые и сольные эпизоды чередуются на тексты самого Густава Малера и знакового немецкого поэта XVII века Фридриха Клопштока: «Воскреснешь, да, Воскреснешь ты, мой прах, после сна недолгого!» Именно здесь симфония достигает своего главного смыслового поворота. Помпезное завершение произведения мажорным гимном и мощной инструментальной кодой, сопровождающей величественный звон в оркестре, развеивает сомнения и знаменует торжество Воскресения.
Одну из кратчайших и одновременно точных характеристик своего творчества, вероятно, дал сам Малер: «Мои симфонии — это события, которые произойдут в будущем. В свете этих слов Вторая симфония может восприниматься не только как музыкальное произведение, но и своеобразное пророчество. Она проходит через смерть, отчаяние, суета, сомнение и страшный вопрос о смысле существования — но не останавливается там. Ее финал дает надежду на возрождение, на восстановление того, что казалось необратимо утраченным, и на возможность света после глубочайшей тьмы.
