спектакль Terra Barocca: клавесин Львов 2026-04-22 19:00 Львовская национальная филармония
Terra Barocca: клавесин
Львовская национальная филармония
Исполнитель
- Анна Иванюшенко — клавесин
Программа
- Джироламо Фрескобальди (1583–1643) — Toccata Prima (Secondo Libro)
- Иоганн Якоб Фробергер (1616–1667) — Токата ля минор FbWV 101
- Луи Куперен (1626–1661) — Безтактовая прелюдия к мажор; Сюита ре минор (Allemande, Courante I, Courante II, Sarabande, Canaries, Chaconne)
- Доменико Скарлатти (1685–1757) — Соната ре минор K 1; Соната фа минор K 481
- Антонио Соллер (1729–1783) — Соната ре мажор R 84
- Генри Перселл (1659–1695) — Ground in C minor Z. 221
- Иоганн Кристиан Бах (1735–1782) — Соната у мажор соч. 17/5
- Дмитрий Бортнянский (1751–1825) — Соната си-бемоль мажор
- Жозеф-Никола-Панкрас Руай (1705–1755) — L’Aimable; Marche des Scythes
Terra Barocca: клавесин — это программа, построенная как большое путешествие по музыкальной Европе XVII-XVIII веков. Она не замыкается внутри одной школы или одного характера звучания. Напротив, здесь хорошо чувствуется, сколь разным был барочный мир: темпераментным и сдержанным, торжественным и почти камерно-интимным, виртуозным и сосредоточенным. Все это проходит через один инструмент — клавесин, который в этот вечер становится и проводником, и рассказчиком, и живым свидетелем целой эпохи.
Путешествие начинается с музыки Джироламо Фрескобальди и Иоганна Якоба Фробергера. Их токаты открывают программу свободно, без лишней предсказуемости, с той импровизационной природой, которая дает почувствовать само дыхание барокко. Это музыка, где важно не только направление движения, но и сам жест, сама манера думать звуком, останавливаться, снова двигаться вперед, изменять внутренний темп и настроение.
Далее пространство концерта меняется. В произведениях Луи Куперена на первый план выходит французское изящество — не холодная, а очень живая, пластичная, внимательная к деталям. Бестактная прелюдия звучит почти как свободная речь, а сюита ре минор выстраивает другой тип красоты: в танцевальных формах, в ритме, в более четкой организации музыкального времени. Здесь уже важны не только краски, но и особая культура жеста, свойственная французской клавесинной традиции.
Другой темперамент приносят сонаты Доменико Скарлатти и Антонио Солера. В этой музыке больше огня, движения, блеска, внезапных поворотов. Она будто шире открывает окна, впускает больше света, больше воздуха и ритмичной энергии. В этих страницах клавесин уже не просто рассказывает, а спорит, шутит, ускоряет шаг, вдруг меняет направление. Именно здесь программа приобретает более яркий, почти театральный темперамент.
Наряду с этим очень отчетливо звучат Генри Перселл, Иоганн Кристиан Бах и Дмитрий Бортнянский. Их соседство в одной программе дает возможность услышать, как по-разному в разных традициях работают ясность формы, сдержанность изречения, мелодическая логика. В Перселле ощущается английская собранность и внутренняя глубина, в Иоганна Кристиана Баха — прозрачность и галантная легкость, у Бортнянского — линия, которая вводит в эту европейскую карту и украинскую музыкальную традицию. Это не случайное включение, а немаловажная часть общего маршрута, позволяющая увидеть барочный и послебарочный мир шире.
Отдельным акцентом становятся миниатюры Жозефа-Никола-Панкраса Руае. У них есть яркость, образность, характер, почти сценическая выразительность. Такие произведения не просто завершают приложение эффектно — они придают ей еще одно измерение, показывая, что клавесинная музыка может быть не только изящной или интеллектуальной, но и очень острой, подвижной, даже неожиданно смелой.
В итоге Terra Barocca: клавесин состоит в целостную историю, где разные страны, стили и авторские голоса не конкурируют между собой, а постепенно формируют широкую живую карту музыкальной Европы. От Италии во Францию, от Англии до Испании, от известных центров барочной культуры до украинской традиции — этот маршрут проходит через время и пространство, но не теряет ощущение единства. Именно клавесин держит все вместе, давая возможность услышать, насколько разнообразным, подвижным и человечным был мир, который мы привыкли называть барочным.
